Юлия Сергеевна Массино (yuliamass) wrote,
Юлия Сергеевна Массино
yuliamass

Есть ли у детского дома будущее? Владимир Рокитянский

Оригинал взят у gignomai в Сироты 225: вразумляем

В журнале "Детский дом" опубликована моя статья "Есть ли будущее у детского дома?"

Фотосайт со вспышкой: Graphic1 от gignomai
Graphic1Flamber.ru


Начало статьи под катом, продолжение в следующем посте. Разумеется, в статье нет ничего принципиально нового, сверх того, что я писал раньше, но - теперь вместе, одним залпом:

ЕСТЬ ЛИ У ДЕТСКОГО ДОМА БУДУЩЕЕ?

Начну с напоминания общеизвестного, с масштабов бедствия. По данным Росстата в России на начало 2013 года было 644 тыс. детей, оставшихся без попечения родителей. Для сравнения: после Великой Отечественной войны в СССР было 680 тыс., в 1990 г. – 400 тыс. (в 2006 эта цифра для России достигала 735 тыс.). И еще одно: в ту послевоенную пору дети без родителей – это дети, у которых родители либо погибли, либо их с детьми разлучила война. Дети брошенные или отнятые государством у семьи, если и были, то это малость, которая, по всей видимости, статистикой не учитывалась. Тогда как сейчас такие дети – их стали называть «социальными сиротами» – составляют более 80%.
Поиски путей снижения остроты проблемы и устранения ее наиболее тяжелых последствий начались в конце советской эпохи и продолжились в постсоветской России. Особенно они интенсифицировались в конце 1990-х и начале 2000-х, подстегнутые катастрофическими демографическими и социальными процессами «капиталистической революции».
Всем, конечно, понятно, что – по принципу «лечить надо причину, а не следствия» – радикальные изменения в ситуации социального (да и физического) сиротства возможны только как следствие оздоровления института семьи в стране. Работа в этом направлении – его называют «профилактикой социального сиротства» – ведется, но больших и тем более быстрых результатов здесь заведомо не будет, поскольку деградация семей есть в свою очередь следствие деградационных процессов в экономике, социальной сфере и культуре, обернуть которые вспять – дело, будем надеяться, что возможное, но очень нескорое.
По всем названным причинам, в центре внимания и специалистов, и общества, и власти оказались все-таки вопросы исправления или смягчения последствий социального осиротения, вопросы сиротского устройства. При этом предметом ожесточенной полемики и борьбы стали два основных типа такого устройства – институциональный (различные сиротские учреждения, далее, обобщенно: детские дома) и семейный. В последний тип обычно включают, наряду с традиционными усыновлением и обычной, безвозмездной опекой, еще и различные формы профессионального родительства (иначе: «возмездной опеки»), которые, хотя и существовали в очень ограниченном масштабе в нашей стране в прошлом, сейчас строятся по образцу «цивилизованных стран» Запада.
Сторонники семейного устройства как единственно допустимого решения судьбы детей, лишившихся попечения родителей, подвергают систему детских домов, доставшуюся нам в наследство от СССР, уничтожающей критике. «Система», «РосСиротПром» приравниваются к концлагерям и тюрьмам, утверждается, что они необратимо калечат – и не могут не калечить –детей. Что ни в одной цивилизованной стране мира таких учреждений давно нет.
В подтверждение привлекаются огромные цифры детей унижаемых и терпящих насилие, пугающая статистика последующей судьбы выпускников: алкоголизм, наркомания, тюрьма, самоубийства. И чуть ли не во всех случаях – неспособность нормально социализироваться в обществе, работать, устраивать прочные семьи и воспитывать детей. Как следствие – вторичное сиротство, повторение детьми бывших детдомовцев судьбы их родителей: «РостСиротПром воспроизводит себя».
Некоторые критики копают глубже. Допуская, что не везде с детьми творятся столь чудовищные вещи, что в последние годы за счет помощи и контроля со стороны государства и общества условия жизни в детских домах существенно улучшились, они, тем не менее, настаивают на том, что содержание ребенка в учреждении, а не в семье, неприемлемо в принципе, что жизни в детском доме – даже самом хорошем и с точки зрения материальных условий, и с точки зрения подбора персонала – присущи неустранимые пороки.
И неизбежный вывод: «Система» должна быть возможно скорее демонтирована, дети должны быть устроены в семьи. Немногие детские дома, которые можно оставить, должны быть превращены во временные (до устройства ребенка в семью) приюты и центры организации семейного устройства, подготовки к этому новых родителей и детей. «Ребенок должен жить в семье!».
Массированная атака на «Систему» не прошла даром. К настоящему времени лозунг «Россия без детских домов» звучит по всей стране и на всех уровнях, вплоть до документов верховной власти. Губернаторы отчитываются процентами закрытых учреждений и берут на себя новые обязательства. Антидетдомовская кампания набирает обороты. Более того, сами руководители и работники детских домов начинают признавать обреченность своих учреждений, готовятся к их уничтожению или преобразованию в нечто совсем другое.
Сразу скажу, что моя позиция – другая. Нимало не возражая против необходимости развивать семейное устройство – во всех его формах, я считаю, что такая форма коллективного воспитания осиротевших детей, как детский дом, себя вовсе не изжила, а кампанию по ликвидации детских домов считаю и нереалистичной, и вредной.
В этой статье я решаю две основных задачи. Во-первых, спокойно и непредвзято разобрать аргументы критиков детского дома, проверить их основательность, отделить то, что действительно присуще этой форме жизни, от случайного и устранимого. Во-вторых, предъявить своё видение путей преобразования системы государственного и общественного попечения о сиротах. Неотъемлемой частью будущей преобразованной системы я считаю детские дома. Не семья вместо детского дома, а детский дом и семья – за единством этих двух форм я вижу будущее и надеюсь это убедительно обосновать.


Статистика или ложь

Статистика – вещь хорошая. Но она должна быть надежной и достоверной. И хотя надежность статистики вряд ли когда-нибудь бывает стопроцентной, есть простые правила, позволяющие ею пользоваться, не опасаясь грубых ошибок. Главное из них – это знание и указание источника статистических данных, возможность его оценить. Можно, по-видимому, считать относительно надежными данные специально проведенных исследований, если известна и приемлема их методология, и данные официальной статистики, собираемые на рутинной основе (если нет подозрений в намеренном искажении этих данных ради каких-то политических целей).
В средствах массовой информации и в публичных обсуждениях проблем сиротства чаще всего фигурируют две группы статистических оценок – данные о распространении в детских домах преступлений против личности ребенка и данные о судьбе выпускников системы.
Людмила Петрановская, психолог, руководитель ею же основанного Института развития приемного устройства и активный борец с «системой», как-то вбросила в информационное пространство несколько цифр о насилии в детских домах. Приведу их в том виде, как они прозвучали в декабре 2012 года в исполнении Юлии Латыниной на «Эхе Москвы» – именно в этой версии они с тех пор повторяются всеми и вся как абсолютно достоверный, статистически обоснованный прогноз (речь шла о предполагаемой судьбе детей, которых не разрешили усыновлять американцам):
«Доживут до 18-ти далеко не все. До 30-ти мало кто. Изнасилованы будут процентов 60, избиты, мокнуты головой в унитаз – 80%, унижены, оскорблены – 100%». Спросив лично у Петрановской о происхождении этих цифр, я выяснил, что это – «интуитивная» оценка, сделанная на основе «разговоров с сотнями приемных родителей», якобы «узнававших о таких фактов от взятых ими на воспитание детей». Всё!
У меня нет других данных, более надежных. Получить их можно было бы, только проведя тщательное, на нескольких разных выборках исследование – таких исследований нет, и это один из серьезных недостатков системы в целом. В их отсутствии можно лишь предположить, что такие явления наверняка встречаются (и не только в детских домах, но и в школах, детских лагерях отдыха и в семьях), но масштабы… Бог весть!
О постинтернатной судьбе выпускников. Цитирую ту же Юлию Латынину в той же передаче: «10% выпускников детских домов кончают жизнь самоубийством, а в наркоманов и алкоголиков превращаются 40%. Это официальные цифры». Эти «официальные цифры» (обычно к ним еще добавляются 40% «пополняющих преступный мир») уже не один год гуляют по интернету, телепередачам, кинофильмам на сиротскую тему, статьям специалистов и речам ораторов. Часто со ссылкой на Генпрокуратуру. Между тем, попытки выяснить их источник – в том числе в Генпрокуратуре и МВД – успеха не приносят: нет такого источника!
Общероссийского или регионального учета судьбы выпускников сиротских учреждений не существует; муниципальные данные, данные служб постинтернатного сопровождения или редких детских домов, такой учет ведущих, вместе не сводятся – еще один вопиющий недостаток системы. Конечно, качественный вывод из многих наблюдений и исследований, – что у выпускников дела с последующей социализацией обстоят плохо, – очевиден. Это давно признано и привело к тому, что и в самих учреждениях, и с выпускниками ведется работа по подготовке к будущей жизни, дающая некоторые результаты. Но печальная правда тут в том, что, по всей видимости, причины этих трудностей действительно связаны с многолетним пребыванием ребенка в детском доме – таком, каков он сегодня. Но это вопрос преобразования и развития детских домов, к которому я перейду позже.
А сейчас – цифры против цифр. Мои цифры – не по России в целом, а по одной из областей: Смоленской, из которой недавно вернулся, но зато их источник мне точно известен и у меня подозрений не вызывает. Это данные, которые мне сообщили в смоленском Центре поддержки выпускников сиротских учреждений «Точка опоры» о поступлении выпускников на учебу в высшие, начальные и средние профессиональные учебные организации, или иной судьбе.

          Кол-во выпускников 9 классов 10 классов 11 классов ВУЗ НПО СПО Прод. обуч. в шк. Иное Трудоустройство
2012              138                 107               13            18             3     47     76      11                       1         –
2013              115                  92                 10           13             9     20     73      12                       1         –
(на 02.98.2013)

Иное, как мне пояснили, в данных за 2012 год значит, что находится в кровной семье, за 2013 – находится в розыске, то есть бежал.
Всё это плюс личные впечатления от детских домов, в которых я бывал, и от тех, о которых читал или слышал, позволяет мне сформулировать первый из выводов в защиту детского дома как формы сиротского устройства.
Мрачная картина, которую рисуют критики детских домов, не точна. Наряду с плохими детскими домами, существует какое-то, вероятно, немалое количество таких, где детям, лишившимся семьи, хорошо и где их неплохо готовят к самостоятельной жизни. А раз что-то существует, значит, такое возможно.

(продолжение следует)
Tags: дети-сироты, детский дом
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments